Когда на берег Белого или Японского моря выбрасывает тонны бурой ламинарии, обыватель морщит нос: мол, гниёт, пахнет. А мировой бизнес в это время считает миллиарды. Мы же до сих пор смотрим на море либо как на транспортную артерию, либо как на место, где плавает рыба. Про водоросли мы вспоминаем только тогда, когда речь заходит о суши или аптечных БАДах. И совершенно зря, потому что за этой «морской травой» стоят стратегические рынки, на которых Россия пока что играет роль бедного родственника.


Цены, от которых хочется смотреть в море

Давайте сразу к деньгам, потому что именно они определяют, кто в этом мире хозяин. Мировой рынок продуктов из водорослей – это не просто еда, это основа для пищевой промышленности, фармацевтики и косметологии. И цены там такие, что даже нефтяник облизнётся.

Пищевой агар-агар (тот самый, что заменяет желатин и является основой для микробиологии) торгуется по 6–15 долларов за килограмм. Каррагинаны и альгинаты, без которых не делается ни один нормальный соус, йогурт или лекарство, стоят от 4 до 12 долларов за кило. Но это ещё цветочки. Сырьевые концентраты омега-3 уходят за 15–40 долларов за килограмм, а каротиноиды – самые дорогие экстракты для нутрицевтики и премиальной косметики – переваливают за сотню долларов за кило и выше.

Мировой рынок только одного агара тянет на миллиард долларов в год. Рынок каррагинанов – почти на миллиард. И всё это – переработанная морская трава.

А что Россия? У нас берега километрами, а мы сидим на жёсткой импортной игле. В 2023 году ёмкость нашего рынка агара, альгинатов и каррагинанов составила почти 14 тыс. тонн. И 80% из этого мы купили за рубежом. По альгинатам зависимость вообще зашкаливает - 90%.

Кто нас кормит? Китай, Индонезия, Филиппины. Дополнительные партии везём за полмира: из Марокко и Чили. Мы, страна с колоссальной морской биосферой, ежегодно отдаём сотни миллионов рублей азиатским и южноамериканским компаниям. Просто для того, чтобы наши пищевики могли делать мармелад, а фармацевты – капсулы.

Чтобы понять масштаб упущенных возможностей, достаточно посмотреть на статистику. В советское время, когда работала мощная система переработки, добыча водорослей была в разы выше. Сейчас же картина, мягко говоря, печальная. По данным научных исследований, только в Белом море добыча ламинарии за последние два десятилетия неуклонно снижалась. Если в 2000 году там добывали 2, 4 тыс. тонн, то к 2013 году объёмы упали до 733 тонн – почти втрое.

Конечно, были отдельные всплески – в 2002 году добыли почти 2, 9 тыс. тонн, в 2005-м – 2, 3 тыс. тонн. Но общий тренд – неуклонное падение. К 2019 году добыча в Белом море скатилась до 430 тонн, а в 2020-м едва дотянула до 1, 3 тыс. тонн. При этом разрешённый объём добычи в Белом море составляет 58 тыс. тонн в год, а осваивается от силы 2–3 тыс. тонн.

Ситуация на Дальнем Востоке немногим лучше. По общей статистике, Россия добывает около 37 тыс. тонн водорослей в год. Для сравнения: Китай, который занимает 60% мирового рынка, добывает почти 23 млн тонн. Разница – в сотни раз. При этом наука рекомендует к вылову в российских морях порядка 2 млн тонн водорослей ежегодно. То есть мы осваиваем менее 2% от того, что можем легально выловить без ущерба для экосистемы.

Планы против реальности

Государство, надо признать, наконец-то проснулось. Росрыболовство вместе с отраслью разрабатывает программу до 2040 года. Цели на бумаге амбициозные: нарастить добычу дикорастущих водорослей в 12 раз (до 250 тыс. тонн) плюс развести на морских фермах ещё 400 тыс. тонн. Задача – снизить импорт стратегически важных компонентов на 60–70%. Звучит красиво. Но дьявол, как всегда, в деталях.

Главная беда не в том, что мы не умеем собирать водоросли. Мы их собирать умеем. Беда в том, что мы до сих пор застряли в сырьевом проклятии. Добыть, промыть, высушить и отправить тонну за рубеж – это копейки. Превратить эту тонну в высокоочищенный альгинат или омега-3 – это маржа в сотни процентов.

А для этого нужны экстракционные установки, лаборатории качества, сложная логистика, специализированные суда. Этого у нас пока нет. Мы хотим продавать не сырьё, а технологии, но самих технологий на берегу почти не осталось. Без создания трёх специализированных кластеров – на Дальнем Востоке, Северо-Западе и Азово-Черноморье – мы так и останемся поставщиками дешёвой биомассы.

Есть и ещё одна проблема – внутренний рынок спит крепким сном. Средний россиянин съедает жалкие 300 граммов водорослей в год. Для сравнения: во Франции едят по 1, 6 кг, а в странах АТР – по 18 килограммов. Мы сами не понимаем, зачем это есть, пока нам не объяснят. Без просветительской работы и изменения пищевой культуры устойчивую загрузку для новых заводов не обеспечить.

Итак, в России есть всё: и сырьё, и политическая, точнее, экономическая воля, есть огромные мировые цены, которые позволяют делать премиальный продукт. Эксперты прямо говорят, что беломорское сырьё за счёт экологической чистоты можно продавать на 20–30% дороже мирового уровня. Это готовый конкурентный аргумент для рынков АТР, Ближнего Востока и Европы.

Но чтобы превратить морскую капусту в стратегию, а не в очередной отчёт для совещания, нужно ломать хребет сырьевой привычке. Если программа до 2040 года выльется не в красивые презентации, а в реальные заводы глубокой переработки, то водоросли могут стать той самой редкой отраслью, где импортозамещение само собой перетекает в мощный экспорт. В тоннах этот рынок кажется умеренным, но в деньгах – это чистое золото! А пока что мы просто смотрим, как на наших водорослях богатеют другие.

Аптека под водой

Давайте отвлечёмся от биржевых сводок и посмотрим, что мы вообще собираем со дна. Морская капуста, она же ламинария, – это не просто хрустящий салатик, которым мы закусываем за праздничным столом. Это, по сути, мощнейший биологический концентратор. Ламинария работает как живая губка, впитывая из морской воды йод, бром, магний, калий и десятки других микроэлементов, причём в концентрациях, которые в тысячи раз превышают их содержание в самой воде.

Для России, где подавляющая часть территории находится в зонах жёсткого йодного дефицита, это вообще вопрос национального здоровья. Эндокринологи не первый год бьют тревогу: нехватка йода бьёт по щитовидке, по когнитивным способностям, по общей выносливости нации. А тут у нас под боком лежит готовое, дешёвое и натуральное лекарство. Плюс сами по себе волокна ламинарии – это те самые альгинаты, о которых мы говорили выше. Попадая в желудок, они работают как мягкий сорбент, выводя тяжёлые металлы и токсины, улучшая пищеварение и иммунитет.

Но вот в чём парадокс. В Японии и Корее, где ламинарию, ундарию и другие водоросли едят ежедневно, население потребляет по 18 кг этого добра в год. Там это основа функционального питания и залог активного долголетия. У нас же культура потребления застряла на уровне банки консервированного салата с непонятным составом из магазина у дома.

А ведь мировой тренд на «суперфуды» и здоровое питание сейчас только набирает обороты. Если мы научимся продавать морскую капусту не как дешёвую заморозку в брикетах, а как премиальный диетический продукт, основу для БАДов и функционального питания, экономика всего этого водорослевого кластера изменится радикально. Это же буквально готовая аптека и косметология, которые растут на камнях без удобрений и полива. И обидно до слёз, что мы пока предпочитаем продавать эту «аптеку» за копейки, чтобы другие потом делали на её основе дорогие кремы и капсулы здоровья.